В 1962 году я вышла замуж за Хаима Бровендера. Через некоторое время выяснилось, что я не могу забеременеть. Я обратилась к специалисту по фертильности в Бруклине, который провел целую серию диагностических процедур. Наконец, по прошествии нескольких месяцев, он вызвал меня в свой кабинет, предложил присесть и сказал:

– Результаты нехорошие. Я практически уверен, что вы никогда не сможете забеременеть. Я советую вам подумать об усыновлении.

Мне было двадцать два года, и такой приговор меня совершенно не устраивал.

– Вы не Б-г, – заявила я ему. – Вы всего лишь врач. Вы не имеете права делать такое заключение.

Он промолчал, а я расплакалась. Затем я потребовала результаты всех анализов и ушла. Больше я с этим врачом не виделась.

Вскоре после этого, в 1965 году, мы с мужем переехали в Израиль. Я начала регулярно ездить в больницу “Тель Ашомер” в Тель-Авиве на разные процедуры. Мы жили в Иерусалиме, и чтобы добраться до больницы, мне приходилось ехать с пересадками на трех автобусах. После долгой серии проверок и анализов я встретилась с тремя врачами и спросила в лоб: “Скажите честно: каковы у меня шансы иметь детей?” Двое заявили, что прогноз неутешительный, но третий – профессор Машиах, который практикует и по сей день, – подошел к вопросу совсем по-другому. “Вы должны молиться Всевышнему, – сказал Машиах, – чтобы Он помог нам помочь вам”.

Я и тут расплакалась, но на этот раз это были слезы радости, настолько меня тронули доброта и отзывчивость профессора. Он был готов помочь и при этом признавал, что ему самому требуется помощь Свыше.

Поначалу процедуры не помогли. Затем мы приехали в Нью-Йорк проведать наших родственников и решили заодно пойти к Ребе и попросить о благословении. В течение нескольких лет я мечтала побывать у него и теперь очень радовалась представившейся возможности.

Аудиенцию назначили на два часа ночи. Я заранее отправила письмо, в котором говорила, что вся цель моего визита – благословение на детей. Войдя в кабинет Ребе, я в ту же секунду ощутила тепло. Меня охватило спокойствие, напряжение испарилось. Я почувствовала, что моя просьба будет исполнена.

Со мной были мои родители и муж, и вначале Ребе говорил с ними. Я помню, что он пытался уговорить моего мужа заниматься просветительской работой. Тот возражал, а Ребе настаивал и даже в какой-то момент обратился к моему отцу: “Я хочу, чтобы вы выступили в качестве моего адвоката и убедили вашего зятя послушаться меня”.

Через несколько минут секретарь Ребе постучал в дверь, давая знать, что наше время истекло. Я и оглянуться не успела, как мы уже направлялись на выход. К глазам подступили слезы. Казалось, Ребе забыл дать мне благословение, о котором я просила в письме. Но он, конечно же, не забыл. Он взглянул на меня и сказал: “Добрых вестей в этом году!”

Его слова меня словно током ударили, и из кабинета я выпорхнула в полном экстазе. Он произнес это с такой добротой и искренностью! Больше мне ничего и не надо было. Всю дорогу домой, в Израиль, эти слова звучали у меня в ушах.

По возвращении я возобновила мои походы к врачам в полной уверенности, что на этот раз все их процедуры сработают. И они сработали! Всего через три месяца после того, как Ребе дал мне благословение, я обнаружила, что беременна. После восьми лет замужества! Я тут же сообщила об этом Ребе, и он дал благословение на легкие роды. Это очень помогло мне сохранять спокойствие, когда пришла пора отправляться в родильное отделение.

Я родила нашу старшую дочь, Нааму-Сару, а потом опять обратилась к Ребе. И он снова и снова давал нам свое благословение, и у нас родились Элиезер-Менаше, Эфрат-Фрейдл, Шира-Бейла, Батшева и наша младшенькая, Брурия-Либа. Все они мои драгоценности. И это еще не все. С тех пор у нас появились внуки и правнуки, и каждый из них – подарок от Всевышнего в ответ на благословения, которые Ребе дал нам много лет назад. Каждое ребенок – подарок. Каждый ребенок – чудо.

Перевод Якова Ханина