Я вырос в городе Лоренс, штат Массачусетс, в ортодоксальной семье. После моей бар-мицвы родители хотели отправить меня учиться в старшие классы йешивы. Таких йешив в близлежащем Бостоне было две. Одна действовала под эгидой современной ортодоксии, а другая – любавичская. Любавичскую йешиву основал в 40-е годы Предыдущий Ребе. Она мне вполне подходила, и я туда поступил.

Летом 1964 года мне предложили поработать младшим вожатым в хабадском лагере “Ган Исраэль”, который располагался в городке Сван Лэйк в горах Катскилл. К тому времени я уже освоил некоторые хабадские обычаи, а под конец лета стал соблюдать их все. В те годы в субботу, когда мы благословляем приближающийся месяц сиван, на который выпадает праздник дарования Торы, в моей йешиве было принято приезжать в Краун-Хайтс и участвовать в фарбренгене Ребе. Эти приезды были мне очень дороги и оказывали на меня огромное влияние. Они побудили меня начать переписываться с Ребе.

Мне было семнадцать, и я написал ему о своих планах на будущее. Я также задал несколько вопросов о еврейском законе, которые Ребе предложил мне переадресовать в “Агудас арабоним” – ассоциацию ортодоксальных раввинов.

Закончив среднюю школу, я поступил в “Томхей Тмимим”, хабадскую йешиву в Краун-Хайтсе. Вскоре после поступления я неожиданно получил очень особое письмо от Ребе. Написанное на идиш, оно было датировано 25 Тамуза 5726 года (13 июля 1966 года). В нем говорилось:

“Приветствие и благословение.

Уже долгое время я не получал от тебя писем. Поскольку каждого еврея следует судить благосклонно, особенно учитывая, что ты удостоился учиться в йешиве “Томхей Тмимим” и делаешь это успешно, нет сомнения, что ты увеличиваешь свои усердие и старательность в изучении нашей святой Торы, как Талмуда, так и хасидизма, и учишься как следует, так что учеба ведет к соблюдению заповедей самым совершенным образом.

И относительно всего этого у нас есть заверение мудрецов Талмуда: “Тот, кто приходит очистить, получает помощь Свыше”.

И конечно же ты следуешь известным циклам изучения Пятикнижия, псалмов и книги “Тания”.

С благословением, от имени Ребе

Ш. М. Симпсон

Секретарь.”

Я был еще зеленым и, получив письмо, не оценил его значение по достоинству. Прошло немало времени, прежде чем я осознал, какой чести я удостоился: Ребе обратил внимание, что я долго не писал, и сам проявил инициативу, чтобы возобновить нашу связь. А тогда моей первой мыслью было: “Ой вей! Ребе взялся за меня! Надо подтянуться!” Лишь гораздо позже, повзрослев, я смог переоценить это письмо и почувствовать в нем любовь Ребе ко мне, как и к любому еврею.

Письмо Ребе можно было понять двояко. Он процитировал Талмуд, где говорится, что тот, кто "приходит очистить", получает помощь, но не указывается, к кому относится предлагаемое очищение. Согласно простому пониманию, Свыше помогают тому, кто очищает самого себя. Но эти же слова можно интерпретировать по-другому: помогают тому, кто очищает других.

И эту вторую интерпретацию я учел, а со временем и принял близко к сердцу: я должен помогать другим евреям. Мне это было близко, и я стал работать – иногда за плату, иногда на добровольной основе, – помогая евреям, которые оказались по тем или другим причинам в изоляции: в тюрьме или в психиатрической лечебнице. Собственно, на моей визитной карточке так и написано: Мотивация в изоляции.

Вскоре после получения этого письма я удостоился аудиенции у Ребе. Перед аудиенцией в его секретариате мне дали указание написать все мои вопросы и проблемы, что я и сделал. Помимо прочего, я упомянул, что согласно хабадскому обычаю отпустил бороду и больше ее не подстригаю. Но в моем родном городе Лоренсе бороды встречались крайне редко, и я боялся негативной реакции. Ребе успокоил меня довольно неожиданным образом. Он мог бы сказать, что я просто не должен обращать внимания на то, что говорят другие. А он вместо этого перевернул все с ног на голову. Он сказал, что это именно я выгляжу круче всех, как самый заядлый модник. "Можешь отвечать им, – посоветовал он, – что бороды нынче в моде. Хиппи носят бороды".

Я также упомянул, что люблю еврейскую историю, особенно рассказы пожилых евреев, живущих по соседству. Ребе предложил мне изучать "Эйн Яаков" – сборник историй и этических учений из Талмуда, составленный в 16 веке с целью сделать эти учения доступными для простых людей, не погружаясь в сложные детали талмудического обсуждения законодательных тонкостей.

Я начал изучать "Эйн Яаков" и продолжал делать это в течение многих лет. И хватался за любую возможность пересказать эти учения другим. Для меня это всегда было чем-то очень личным, потому что совет изучать "Эйн Яаков" мне дал Ребе.

В 1967 году я перевелся в йешиву в Монреале. В тот год Ребе начал кампанию тфилин, и мы, ученики йешивы, с энтузиазмом к ней присоединились. Мы бегали по торговым центрам, деловым конторам и колледжам, стояли на перекрестках, стараясь побудить евреев возложить тфилин. Мне пришла в голову идея поставить маленький киоск перед нашей йешивой. Множество еврейских мальчиков ходили мимо нее в школу и обратно, и киоск мог оказаться очень кстати в плохую погоду или просто потому, что они постеснялись бы делать это на улице. Я написал об этом Ребе, и он ответил: "Упомяну на месте упокоения моего тестя. Это очень правильно делать в настоящее время". И с его благословения мы построили киоск, который пользовался огромным успехом.

В каком-то смысле это стало началом моей общественной деятельности, которая привела меня к работе с изолированными – путь, на который меня направило письмо Ребе.

Перевод Якова Ханина